Интервью Сергея Киреева с Дмитрием Ромашкиным
Д.РОМАШКИН: БУДЬ ЧЕЛОВЕКОМ, ЕСЛИ НЕ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ ТЕБЯ К ДУБУ ПРИВЯЗАЛИ.
КСВ(Киреев Сергей Владимирович): продолжаю беседовать со спортсменами-ветеранами московского «Буревстника» — сообщества людей, активно занимашихся и продолжающих заниматься водным туризмом и гребным слаломом.
Сегодня у меня в гостях — Дмитрий Ромашкин, профессиональный каякер и тренер по гребному слалому, спортсмен 1968 г.р.
Мы знакомы с 1982 г. — много лет тренировались бок о бок в составе сборной Москвы по гребному слалому, жили в соседних палатках на сборах в Лосево и на Южном Буге, много времени провели в одних и тех же спортивных залах.
Сейчас 2026-год, а мы по-прежнему регулярно пересекаемся на воде на р.Сходне — он всегда в слаломном каяке, я в последние годы — всё больше в морском.
Я очень высоко оцениваю личность Димы Ромашкина, поэтому и взял у него интервью.
Впочем, я так же высоко оцениваю по спортивным и человеческим качествам и тех его сверстников, что пришли к нам в «Буревестник» в начале 80-х годов прошлого века и затем оставили яркий след в истории московского гребного слалома — это, кроме Д.Ромашкина, ещё и Лев Макаров, Михаил Селезнёв, Ярослав Квасов, Михаил Копылов и другие.
Все они так или иначе сегодня в спортивном строю — либо тренируют, либо сами продолжают гоняться по бурной воде.
Для меня Дмитрий Ромашкин — символ чего-то постоянного и понятного, как утренний восход солнца, как небо над головой, как чемпионат Москвы по гребному слалому в начале июня.
Почти каждый раз, приходя на тренировку, я вижу Диму — либо он тренирует, либо сам тренируется. И вижу я его так почти 45 лет — в молодости, понятно, он ещё никого не тренировал, а сейчас вовсю этим занимается.
Он для меня часть пейзажа под названием «Сходненская гребная база», он делает эту базу одушевлённым воплощением спортивного смысла.
Что общего у Дмитрия Ромашкина с упомянутыми мною солнцем и небом? Или с зимним снегом? Или с летним дождём?
Общее есть: у всех у них, включая Дмитрия, почти всегда хорошее настроение. Я много времени провожу в лодке на открытой воде, поэтому даю себе право рассуждать о настроении солнца, неба или воды в реке. Оно, это настроение, мне понятно: свечу, мол, себе и свечу (солнце), теку себе и теку (река), иду себе по вертикали сверху вниз и иду (снег, дождь) и т.д.
Так и у Димы: гребу себе и гребу, учу себе и учу грести других, и так десятки лет. Дима всегда позитивен, приветлив, внимателен и вежлив к собеседнику, даже если тот не водник-слаломист, а случайно забрёл на базу.
Но Дима в чём-то и «покруче» многих природных явлений: у него есть великолепное чувство юмора, что позволяет мне сказать: Дмитрий Ромашкин — это стихия с человеческим лицом, это сама природа гребного слалома и спортивного сплава по горным рекам.
Это я тут «визитную карточку» Димы предъявил в плане общего понятия о том, кто он такой.
Теперь вопрос: Дмитрий, скажи читателю, откуда ты появился на нашем «водном» горизонте, как начал тренироваться, почему не бросил, как десятки других перспективных талантливых ребят, почему до сих пор выступаешь в соревнованиях? В общем, твоя версия — кто ты такой в нынешнем спортивном мире?
ДМИТРИЙ РОМАШКИН: Сергей, привет, рад видеть, начинаю отвечать.
Кто я такой в слаломе и смежных дисциплинах — станет ясно к концу интервью, согласен? А пришёл я к вам в «Буревестник», потому что не мог не прийти. Согласно известному изречению, все дороги ведут в Рим — по крайней мере, так когда-то было. Явно имелись в виду те дороги, по которым двигалось что-то значимое и разумное — куда, стало быть, этим дорогам приводить того, кто по ним идёт? Рим — центр всего, по мысли автора изречения. Я в то время не жил, поэтому не буду с ним спорить.
В начале 80-х все дороги вели в московский «Буревестник», к Сергею Паловичу Папушу — я имею в виду спортивные пути московских водников, желающих заниматься гребным слаломом. Секция была всего одна, а не много, как сейчас, и качество её было высочайшим — спортсмены «Буревестника» уже занимали призовые места на общесоюзных соревнованиях, а многие слаломисты ещё и в водные «шестёрки» осенью ходили — Сергей Папуш, Сергей Крюков, Сергей Киреев, Игорь Гомберг, в середине 80-х — ещё и Лев Макаров, Михаил Селезнёв и др.
Я же с раннего детства, с пяти лет ездил с родителями на спортивные слёты, а когда немного повзрослел, стал заниматься гладкой греблей — так что если я, фигурально говоря, и не родился с веслом в руках, то, в общем-то, близко к этому.
Ты сам знаешь реалии большого профессионального спорта тех лет,
не каждому они подходили по самым разным причинам, и в какой-то момент я, ища себя как спортсмен, и познакомился с московским слаломным «Буревестником». Это был сентябрь 1982-го. Я пришёл в любительский спорт, где спортсмены и тренеры — сами себе хозяева.
КСВ: твои первые впечатления от новой спортивной жизни? Вторые? Третьи?
ДМИТРИЙ РОМАШКИН: ты сам всё видел. Вы, «старый» «Буревестник», то есть по большей части спортсмены 1954-1957 гг. рождения, приняли нас, молодых, как равных, мы проводили рядом с вами на сборах очень много времени и по возможности учились уму-разуму.
Кроме меня, Ярослава Квасова, Л.Макарова, М.Селезнёва (Мишеля), в этот набор первой половины 80-х входили ещё и Антон Лазько, очень быстро начавший показывать отличные спортивные результаты, и юноша по кличке «Мальборо», и многие другие.
Кстати, о кличках. В «Буревестнике» они сами «прилетали» к тому или иному спортсмену и оставались с ним навсегда. Среди вашего поколения более чем известны такие люди, как АМБАЛ (Алексей Агеенко), ГЛЫБА (Александр Смирнов), ПАПА КУЗЯ (Сергей Кузнецов) и др., а к молодым тоже клички быстро прицепились: ТОРПЕДА (Антон Лазько — его так за реактивную скорость прозвали), ПИРАТЫ (Л.Макаров с партнёром по каноэ-двойке), тот же МАЛЬБОРО и т.д.
Мне нравилась естественность тренировочног процесса: казалось, всё само по себе происходит — откуда-то лодки появляются, и тебе дают на них тренироваться и выступать (а ведь «Буревестник» наш не был гос.организацией — ни одной копейки мы от государства на спортивный инвентарь не получали), тебя на сборы возят, меткие клички ребятам дают, за успехи хвалят, ты наравне со взрослыми дежуришь, когда твоя очередь пришла — варишь на костре еду на сорок человек, по вечерам тебе песни поют — ты же, Серёга, и пел нам по вечерам, когда силы были…А ещё нас, молодых спортсменов, иногда и воспитывали — папы-мамы так не умеют.
КСВ: это ты сейчас о чём, Дим?
ДМИТРИЙ РОМАШКИН: да просто вспомнилось — Леонид Поляев, как ты знаешь, был очень яркой личностью, его поступки это подтверждали.
Однажды на сборах, на Южном Буге (нам, членам «молодого» «Буревестника, было по 15-16 лет) Палыч, отъезжая из лагеря на какое-то совещание на «материк» в преддверии чемпионата СССР, оставил за старшего Леонида Поляева.
КСВ: поясни про «материк» тем, кто не в курсе.
ДМИТРИЙ РОМАШКИН: мы на Южном Буге всегда жили лагерем на большом острове — сборная Москвы, кандидаты в неё, а также несколько наших родственников и друзей. Зачастую человек 50 набиралось.
И этим коллективом надо было управлять. Палыч и управлял с помощью своих соратников. Ты, Сергей, помнится, не только на гитаре нам играл, а ещё и функции врача выполнял, кто-то за тренировочный процесс отвечал — не одному же Палычу всех тренировать, он ведь и сам в каноэ-двойке за призовые места сражался, кто-то детские игры организовывал, и т.д.
Лёня Поляев, кроме своего весёлого нрава, отличался ещё и обострённым чувством справедливости — не терпел вранья, невежества и хамства.
Как ты помнишь, он, будучи доцентом МИЭМа (Московского института электронного машиностроения), был способен на очень резкие поступки, не характерные для условного математика-очкарика.
И тогда на Южном Буге, столкнувшись с недостойным поведением по отношению к своим товарищам одного из юных, подающих надежды спортсменов — а именно зашкаливающим за все пределы хамством, Лёня поступил очень ПРОСТО И ЭФФЕКТИВНО: ПРИВЯЗАЛ ЮНОГО СПОРТСМЕНА К ДЕРЕВУ И СКАЗАЛ: БУДЕШЬ ТАК СТОЯТЬ, ПОКА ПАЛЫЧ НЕ ВЕРНЁТСЯ, Я ТЕБЯ НАКАЗЫВАЮ ДАННОЙ МНЕ ВЛАСТЬЮ — МНЕ ЕЁ ПАЛЫЧ И ДАЛ, НАШ ЛИДЕР И СТАРШИЙ ТРЕНЕР.
Признаюсь, для меня это было несколько неожиданно. Ни родители, ни учителя в школе нас к деревьям не привязывали — либо чего-то там втолковывали, либо двойки по поведению ставили.
Лёня Поляев не такой. Он не будет совершать бесполезных действий — некогда, времени в обрез, надо дважды в день тренироваться. ОН ПРОСТО ПРИВЯЗАЛ ПАРНЯ К ДЕРЕВУ. К ДУБУ. И СКАЗАЛ: «СТОЙ И ДУМАЙ».
Я не буду здесь называть имени этого провинившегося молодого спортсмена, скажу только, что он потом какое-то время тише воды, ниже травы ходил — понимал, что Палыч опять может на «большую землю» укатить, а Лёня Поляев опять может «комендантом острова» остаться.
Это я тут вскользь обозначил специфику человеческих и спортивных «университетов», которые мы, подростки, проходили тогда в «Буревестнике».
Молодые сильные мужики типа Леонида Поляева прививали нам основы общей человеческой культуры своими эффективными методами. Он там далеко не полчаса стоял привязанным к дереву, тот парень, заметно больше, было время подумать.
КСВ: да, ты описал характерное для Лёни действие. Говорят, кто-то из сердобольных спортсменок тогда его упрекнул: «Лёнь, ты ж человека свободы лишил, ты ж его по рукам и ногам связал, это как?» А Лёня ответил: «Наоборот, я ему дал свободу. Свободу подумать. Для этого и к дубу привязал. Максимум, что ему грозит — это падающие сверху жёлуди на макушку, если ветер подует. Ничего, потерпит».
ДМИТРИЙ РОМАШКИН: У меня тогда сама собой почти математическая формула в голове сложилась с подачи Леонида Поляева: БУДЬ ЧЕЛОВЕКОМ, ЕСЛИ НЕ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ ТЕБЯ К ДУБУ ПРИВЯЗАЛИ.
СИСТЕМА ТРЕНИРОВОК + ОБЩИЙ БОЕВОЙ НАСТРОЙ = ПОБЕДА
Время шло, я тренировался и выступал, поведенческих проблем у меня в «Буревестнике» не было никаких, т.к. я вырос в детских походах (с родителями, разумеется) — и быстро разжигать костёр, готовить на нём суп или кашу, правильно одевать спасжилет, слушать своих старших и опытных товарищей я научился очень рано.
И тот же Леонид Поляев сыграл большую роль в моём становлении как спортсмена. Мы с ним, несмотря на разницу в возрасте, довольно крепко сдружились.
КОММЕНТАРИЙ КСВ для читателя: мне кажется, я знаю, почему. И Дима Ромашкин, и Лёня Поляев всегда производили на меня впечатление очень весёлых и внутренне свободных людей. Количество и качество рассказанных ими анекдотов и самых разных необычных историй не счесть. И внешняя подача самих себя этому миру у них была схожей (говорю «была», потому что Лёня ушёл от нас несколько лет назад). Ровная расслабленная весёлая доброжелательность — вот что читалось в их манере говорить, в дикции и моторике, даже в походке. Лично мне всегда было комфортно просто рядом с ними находиться.
ДМИТРИЙ РОМАШКИН: Леонид Поляев повлиял на меня в самом широком смысле — и в человеческом, и в чисто спортивном.
Некоторое время он был моим тренером — на правах ветерана делился своим опытом побед и поражений.
Не скажу, что он существенно помог мне в техническом плане — система его тренировок не была сосредоточена на этом аспекте слаломной гребли. Но он дал мне нечто большее, чего, думаю, ни один другой спортсмен или тренер не дал бы.
К 1986-му году я уже что-то умел делать на воде, пошли неплохие результаты, и Лёня Поляев, конечно, оказал мне неоценимую помощь. Я ему благодарен за две вещи, повлиявшие на моё спортивное становление: ЭТО ОБЩАЯ, БАЗОВАЯ КОНЦЕПЦИЯ ТРЕНИРОВОЧНОГО ПРОЦЕССА И УМЕНИЕ СОЗДАТЬ НАСТРОЙ НА ПОБЕДУ В КОНКРЕТНОЙ ГОНКЕ ИЛИ СЕРИИ ГОНОК.
Вот в моём конкретном случае системные, узконаправленные, «умные» тренировки плюс тот самый настрой и сделали своё дело — тем более, что и Сергей Павлович Папуш как тренер на всех этапах моего спортивного становления уделял мне много внимания. У Палыча я научился многим концептуальным вещам — планированию спортивного сезона, тактике прохождения дистанции, анализу собственной техники гребли. Влияние Палыча на нас, молодых спортсменов того времени, сложно переоценить — оно было огромным.
Таким образом, мне реально повезло — учась у таких титанов, как Палыч, Поляев и другие, волей-неволей начнёшь прогрессировать.
И результаты пришли: на Кубке СССР в Каменске-Уральске я вошёл в десятку лучших в классе К1М. Кроме того, на всесоюзных соревнованиях в Душанбе я стал шестым в той же категории (К1М).
А позже нам с Михаилом Копыловым удалось выиграть Кубок России в каноэ-двойке.
КСВ: а как ты мастером спорта стал?
ДМИТРИЙ РОМАШКИН: в 1993-м году мы в каноэ-двойке с Владимиром Литвинцевым выиграли чемпионат Санкт-Петербурга. Это было на Лосевском пороге, тогда за победу в этой гонке давали звание мастера спорта РФ. Ну мы и выиграли. И системная подготовка к этому старту, и запредельная мотивация — всё тогда было при нас.
Я, хоть и байдарочник «по жизни», всё же отдал гребле на слаломном каноэ восемь лет — шесть в двойке и два года в одиночке.
Главный мой вывод: в С1 (каноэ-одиночку) нельзя садиться в зрелом спортивном возрасте, поздно, тут очень сложная координационная деятельность, и устоявшиеся ранее навыки к ней не адаптируешь, если ты не гений от рождения.
КСВ: все, кому надо, знают, что ты много лет грёб во всех классах, очень много чего выиграл на всех уровнях, а теперь расскажи о своих спортивных сплавах по горным рекам — где это было, когда, что запомнилось?
ДМИТРИЙ РОМАШКИН: да где этого только не было — Кавказ (много раз), Забайкалье, северная Европа — я в составе сильной группы каякеров сплавлялся по рекам Норвегии, Исландии, Швеции…
Запомнились, конечно, прыжки с водопадов. Я бы сказал, что это отдельная спортивная дисциплина, настолько там всё специфично.
КСВ: расскажи, как всё происходит.
Д.РОМАШКИН: НЕ ХОЧЕШЬ ОКАЗАТЬСЯ «ЗА ЗАНАВЕСКОЙ» — РАЗГОНИСЬ
ПЕРЕД «СОБАЧЬИМ ЯЗЫКОМ!»
ДМИТРИЙ РОМАШКИН: рассказываю на примере десяти-одиннадцатиметровых водопадов, которые мы проходили в перечисленных мною странах.
Сначала ты долго просматриваешь каждый такой водопад, намечая линию движения — от этого во многом зависит конечный итог твоей затеи. А если быть совсем точным, то ты ходишь по берегу, смотришь на воду и боишься. Никто тебя в это водное месиво, в эту пучину не гонит, почти всегда водопад можно по берегу обнести, но тогда неясно будет, зачем ты сюда приехал.
Наконец, ты решаешься сесть в лодку и идти в водопад. Теперь ГЛАВНОЕ — ОТТОЛКНУТЬСЯ ОТ БЕРЕГА.
Оттолкнулся. Всё, пути назад нет. Теперь — только вперёд.
Многие водопады напоминают мне вытянутый собачий язык — как будто сама природа чего-то тебе им сигналит. Через несколько секунд после того, как отплыл от берега, станет ясно, чего там она насигналила.
Перед «собачьим языком» очень важно посильнее разогнаться. Если ты не набрал нужную скорость, то можешь оказаться «за занавеской» — сразу после прыжка. ЗАНАВЕСКА в данном случае — это вертикально падающий слой воды — ты должен завершить свой прыжок не позади него, а впереди — он должен остаться у тебя за спиной — если это получилось, то всё нормально — впереди река, оперативный простор, свобода! Иногда, правда относительная, т.к. после водопада могут быть сложные пороги, но это уже следующий этап, ты сначала этот заверши! — то есть удержись на ровном киле и «занавеску» позади себя оставь.
Я видел, как под неё попадают, ничего хорошего.
Это было в середине 2000-х, когда мы много катались по норвежским, шведским и исландским рекам — не могу сказать, что они все у меня в памяти в один непрерывный поток слились, но и нюансы я сейчас уже многие не помню.
Однако случай с Ярославом Квасовым трудно забыть.
На одной из сложных скандинавских рек после прохождения водопада он, как следует не разогнавшись, просто слился вместе со струёй воды, его притопило, и он всплыл не перед водопадом, а позади него за «занавеской», да ещё и без весла, то есть оказался в классической ловушке между стеной воды и стеной из камней.
Хорошо, что в нашей команде были такие мастера, как Арсений Болдырев, каякер-экстремал высочайшего класса.
Он в итоге и разрулил ситуацию — каким-то чудом сумел передать Ярославу весло — а ты ещё подплыви туда, где тот оказался. Всё кончилось нормально, мелкие травмы не в счёт.
Однако не всё так просто с максимальным разгоном перед «собачьим языком». Если высота водопада приближается к 15-20 метрам, то действуют несколько иные законы. В общем, непростое это дело — водопады проходить, целая наука.
КСВ: а тебя замывало под водопад?
ДМИТРИЙ РОМАШКИН: да, в Забайкалье на реке Тамбуда я оказался «за занавеской» — мало того, что без весла, так ещё и без лодки. В момент приземления её ударило о выступ скалы — не сильно, она даже не помялась, но меня при перевороте замыло за «занавеску», и мне осталось одно — подныривать под неё, понимая, что сейчас я буду затянут глубоко под воду, но это не печальный конец «представления», уж извини за термин, это нормальная кульминация сложного процесса, главное — понимать суть происходящего и не паниковать.
Меня и затянуло вглубь реки на 5-6 метров. А там просто-напросто темно, ты смотришь снизу вверх и не видишь света. А тебе надо туда, наверх, а тебя крутит-вертит, и ты хочешь побыстрее выбраться, и ни в коем случае нельзя бессистемно дёргать руками-ногами — можешь потерять силы и не выплыть. Твои движения должны быть энергичными, но предельно осмысленными. Главное — не забывать, что, пока ты воды не нахлебался, твоё тело обязано всплыть на поверхность -вот прямо сейчас, пока голова работает.
В общем, мне тогда удалось поднырнуть под стену из воды — под ту самую «занавеску» — и выбраться на поверхность, а там уж свои подобрали. Главное было — сохранить спокойствие в темноте под водой.
Вот такие дела, Серёга.
Немало я попрыгал этих водопадов и до сих пор по ним скучаю. Там всё быстро, чётко и конкретно, никакой словесной размазни, т.к. вода с тобой не разговаривает — она тебе или помогает, если принимает за своего, мол, не случайный человек тут оказался, или не принимает — тогда начинается игра в рулетку.
Я эту игру не люблю, Палыч и Поляев меня многому научили в смысле подхода к экстремальным затеям, да и от других ребят я кое-какого спортивного ума набрался.
ИДИ ТУДА, ГДЕ ТЕБЯ ЛЮБЯТ
ДМИТРИЙ РОМАШКИН: В 2002-м году я начал работать в фирме «Три стихии» тренером-инструктором. Я понимал, насколько на воде важны системные знания и навыки, и просто хотел передать новичкам свой практический опыт.
В «Трёх стихиях» я провёл восемь прекрасных лет. А в первый же месяц своей работы выделил из всех воспитанников девушку, впоследствии ставшую моей женой. Это Катя Ромашкина (называю её нынешнюю фамилию). Катю невозможно было не выделить — её ум и красота до сих пор меня поражают, а спортивные способности уже тогда были у неё на высочайшем уровне.
КСВ: полностью согласен.
Все ваши дети росли у нас глазах, т.к. ты их почти с грудного возраста привозил на свои тренировки, они для меня стали такой же неотъемлемой частью общей картины Сходненской гребной базы, как вы с Катей.
А вот расскажи про ещё одного члена вашей семьи. Пёс по имени Ролик — кто он, откуда взялся? Точно могу тебе сказать, что он умнее всех виденных мною ранее собак. И многих людей, кроме шуток. Никогда зря лаять не будет. И всегда знает, чего хочет.
ДМИТРИЙ РОМАШКИН: в одном из походов по Калужской области, где мы были с друзьями и детьми, к нашей последней стоянке вышел из леса маленький белый пёс — исхудавший, усталый, измученный. Он был с ошейником, то есть не бездомный, мы его накормили, утешили, как могли, а дальше куда его девать? Где хозяева? До ближайшей деревни — 20 километров, мы были на машине — приехали в эту деревню, поспрашивали, хозяев не нашлось, ну и пришлось его с собой брать, тем более, что он безапелляционно расположился на заднем сидении и ясно давал понять, что не намерен покидать машину и идти обратно в лес — хватит, мол, набегался.
Так и остался он с нами на много лет, мы с Катей его на каждую тренировку берём — оставляем у нашего микроавтобуса, он терпеливо ждёт, а потом едет с нами обратно домой. С самого начала было ясно, что ему на Сходненской базе всё нравится — лодки, природа, спортсмены — он всех знает, его все знают, назвали мы его Роликом, и очень быстро он стал тут на Сходне авторитетом — понимал, как с кем себя вести — кто заслужил прово погладить его, тот гладил, а кто не заслужил, то есть хронически пропускал трненировки и, таким образом, выпадал на время из его поля зрения, того он к себе не подпускал.
Такое впечатление, что Ролик твёрдо усвоил, что кто тренируется, тот потом выигрывает, и наоборот. И ведёт себя Ролик с людьми соответственно их тренировочным заслугам, то есть лентяев недолюбливает.
Пару лет назад, закончив очередную тренировку, я не обнаружил его у микроавтобуса, где он был оставлен. Долго я его искал по закоулкам и колючим зарослям — кричал, свистел, всю базу обошёл — без толку, нет Ролика, пропал.
Через три недели объявился — мне позвонили из некого центра помощи бездомным животным, его туда волонтёры какие-то сдали, — он шёл вдоль шоссе в сторону Красногорска, где моя семья живёт, то есть шёл прямо домой, конкретно, он явно не хотел второй раз лишиться дома.
От Сходни до Красногорска — не близкий путь, когда ты не на машине, а пешком, и Ролик уже почти пришёл в Красногорск, судя по словам волонтёров. В общем, как-то нюхом, шкурой он понял, куда идти, в какую сторону. И пришёл в итоге, хоть и с чужой помощью, — туда, где его любят и где он счастлив.
Иди туда, где тебя любят, и с дороги не сбейся — вот, получается, какая философия у Ролика.
КСВ: Дима, а ведь ты чем-то на него похож, ну, разве что не терялся — ни в лесу, ни на Сходненской базе. А так сам смотри — острое чутьё привело тебя из гладкой гребли в гребной слалом, в «Буревестник», потом ты взял курс на «Три стихии», как Ролик на Красногорск, там ты нашёл своё счастье в лице Кати Ромашкиной, а потом как-то сам себя надоумил создать свою спортивную секцию, свой малый бизнес, которым и успешно руководишь.
Почему я считаю, что успешно? Потому что твои воспитанники тебя любят — я много лет вижу вашу компанию в деле — на тренировках и соревнованиях, ты создал по-настоящему боеспособный коллектив — вы регулярно выезжаете на бурную воду в сопредельные страны и куёте там своё спортивное мастерство.
Я знаю твоих учеников — отличные ребята.
В заключение скажу, что неплохо бы нам всем пример с Ролика брать — если где-то как-то потерялся по жизни, то надо понимать, в какую примерно сторону идти. А там, глядишь, добрые люди помогут, если ты сам не злой.
Дима, спасибо за беседу, удачи тебе во всех делах. И Кате, и детям твоим. И Ролику.
ДМИТРИЙ РОМАШКИН. Спасибо, Сергей, до встречи на воде.
